«Детство, оборванное войной»: история несгибаемой воли Нины Камневой из Селятино

В преддверии Дня памяти и скорби, 22 июня, мы публикуем интервью с жительницей посёлка Селятино Ниной Филипповной Камневой. Её детство оборвала война: будучи ребёнком, она прошла через ужасы насильственного угона в фашистский тыл, голод и лишения. Но эта история не о сломленной судьбе. Это хроника несгибаемой воли, удивительной памяти и любви к жизни, которая помогла ей прожить долгую, интересную и достойную написания книги, жизнь.

Родители Нины Филипповны были крестьянами, всю жизнь прожившими в деревне Крюково Наро-Фоминского района. В большой, дружной семье росло семеро детей: четверо появились до войны, трое — уже после. Отец работал в колхозе, мать была дояркой. Двор был полным: корова, свиньи, птица, кролики. С пяти лет дети уже знали цену труду, помогая по хозяйству и в огороде.

О войне узнали по радио. Вскоре в дом пришел военный, предположительно разведчик, и предупредил: «Если не отобьемся – скоро придут немцы». Отец, как и все мужчины деревни, сразу ушел на фронт. Линия фронта проходила совсем рядом. Однажды маленькая Нина, гулявшая по деревне, увидела, как из-под горы едет незнакомый мотоциклист в шлеме и иностранной форме. Сердце дрогнуло: она поняла, что это немец, и со слезами бросилась домой. Вскоре враг действительно вошел в деревню, заняв дома местных жителей.

Из-за бомбежек немцы приняли решение угнать мирное население в свой тыл. Жителей собрали в колонны и в ноябре, когда уже ударили морозы, погнали в сторону Калуги. Нина Филипповна до сих пор помнит, как мать везла младшую сестренку на санках, а старшие дети шли пешком. Первую ночь провели в зерновом сарае. Развели огонь, чтобы согреться, но сарай подвергся бомбежке: наши летчики приняли его за немецкий лагерь. Огонь пришлось затушить, и ночь прошла в холоде и голоде. В Боровске измученных людей загнали в церковь, смешав жителей нескольких деревень. Еды почти не было, и одним из самых ярких, леденящих воспоминаний стала гора замороженной капусты из колхозного хранилища, которую выдавали людям.

Конечной точкой маршрута стала деревня Дураково в Калужской области. Семью Нины, как и другие, расселили по чужим избам: по пять-шесть семей в одном доме. Память сохранила два контрастных эпизода того времени. Первый — о жестокости: в избу вошел финский солдат с собакой. Увидев, что маленькая девочка в ужасе забилась в угол, он нарочно натравил на неё пса. Нина Филипповна до сих пор помнит его самодовольную, ухмыляющуюся физиономию.

Второй эпизод — о странной, обрывочной человечности. Когда немцы в спешке отступали, один из солдат, живший в их избе, собирал чемодан с трофеями: лисий воротник, куклу и красивый резиновый мяч. Мяч не помещался. Поразмыслив, немец подкатил его маленькой Нине. Она испуганно замотала головой: «Нет, не надо!». Но солдат оставил мяч и ушел. Долгие годы дети называли его «немецким мячом», хотя он был советским — вероятно, солдат хотел отвезти его своим детям.

Освобождение пришло внезапно. Нина Филипповна с теплотой вспоминает приход «сибиряков». Ночью стало ясно: русские наступают. Немцы в панике бросали замерзшую технику и бежали, оставляя вещи. Деревенские плакали от счастья, обнимали и целовали советских солдат в белых тулупах, которые успокаивали их и обещали: «Догоним немцев до самого Берлина! Наро-Фоминск освобожден, скоро поедете домой».

В тот же день советские солдаты спали вповалку на полу в каждой избе. Нина вспоминает, как ночью проснулась и расплакалась, не зная, как пройти в туалет, чтобы не наступить на спящих. Один из бойцов открыл глаза и сказал: «Иди, не бойся, наступай куда хочешь. Они всё равно не проснутся, они несколько дней не спали».

Более четырех месяцев семья провела в изгнании. Когда их привезли обратно в родные места, дети заплакали: многие дома сгорели или были разбомблены. Дом Нины разобрали на блиндажи и окопы. Но, найдя свои вещи и поселившись в тесноте с другими пострадавшими семьями, они чувствовали главное: это снова была жизнь на родной земле.

Голод в первые месяцы после возвращения был страшным. Спасением стали убитые на полях сражения лошади: люди рубили туши на куски, и это спасло множество жизней. С приходом оттепели копали прошлогоднюю картошку, пекли из неё вязкие оладьи, которые в народе горько прозвали «тошнотиками». Летом в ход шла любая трава. Но жизнь брала свое. Колхоз начал возрождаться: дали коров, коз, семена. Вся тяжесть работ легла на плечи женщин, стариков и детей. В плуги впрягались женщины. Через полгода открылась деревенская школа. Дети сами её красили, пилили дрова и топили печи.

Война закончилась, когда Нине было десять лет. Она прекрасно помнит зарево победных салютов над Москвой. Люди плакали, танцевали под гармошку и пели, а дети просто прыгали от счастья и обнимали друг друга. Удивительно, но, несмотря на ужасы войны, Нина Филипповна говорит: «Вспоминаю своё детство с радостью и интересом». Она всегда была активной, любознательной, помогала маме, в семье соблюдали традиции и праздники. Эта жажда жизни сохранилась в ней навсегда: апатия и скука ей незнакомы.

Её послевоенная биография достойна отдельной книги. Она сменила множество профессий: была ткачихой, учительницей, официанткой, секретарем парткома. Тридцать восемь лет она отдала сельскому хозяйству, управляя совхозом, за что была удостоена ордена Трудового Красного Знамени. Позже стала председателем сельского совета, в ведении которого находилось 32 деревни. Даже на пенсии, работая гардеробщицей, она пользовалась огромным уважением и любовью коллег. Сегодня Нина Филипповна Камнева — мать, бабушка, прабабушка и даже прапрабабушка. Она гордится своей семьей, называет своих родных настоящими трудягами. Она не знает уныния, имеет много друзей, любит путешествовать и посетила множество стран. Она частый и желанный гость в школах Селятина.

Кстати, о памяти: будучи ребенком, Нина видела, как был сбит советский самолет, и запомнила место его падения. Спустя много лет она рассказала об этом местным поисковикам. И что удивительно: в указанном ею месте действительно были найдены останки советского самолета и нашего летчика. Вот какая точная и живая память хранится в сердце этой удивительной женщины.

Вечная память павшим. Низкий поклон живым.